vera_klets (vera_klets) wrote,
vera_klets
vera_klets

15. МЕТАФОРА «МАТРОСОВ» В ВИДЕ ФРАКТАЛА

Тем же самым образом, как облака в небе складываются из маленьких облачков, тексты БГ, выглядящие с точки зрения привычной логики случайностными и хаотическими, создают внутренний паттерн самоподобных метафор. Фрактальное самоподобие метафор позволяет видеть одну метафору через другую, зачастую посредством прочтения контекста той же самой метафоры в другой песне. Например, метафора: «мертвые матросы» в тексте песни: «Мертвые матросы не спят». Вот он, паттерн метафоры «матросы» в различных контекстах, начиная от самых ранних и заканчивая самыми поздними, по своему появлению, текстами.

Несчастный МАТРОС, твой корабль потоп;
Клопы завелись в парусах. («Матрос») 1981

Плывет МАТРОС в надзвездной тишине
И гасит золотящиеся свечи;
Какой влечет его удел
И чем так сладок чистотел
На дне...
И почему он так беспечен? («Иерофант») 1983

Ромео читал ей Шекспира,
МАТРОСЫ плакали вслух. («Не стой на пути у высоких чувств») 1989

Когда МАТРОСЫ падают в море,
Они помнят свою страну.
У капитанов есть мостик,
И им легче идти ко дну. («Немного солнца в холодной воде») 1983

Если б я был МАТРОС, я б уплыл по тебе, как по морю,
В чужеземном порту пропивать башмаки в кабаке;
Но народы кричат, и никто не поможет их горю -
Если только что ты, с утешительной ветвью в руке. («Удивительный Мастер Лукьянов») 1995

Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот
Я шел по следу Кастанеды - попал в торговый флот
Где все МАТРОСЫ носят юбки, у юнги нож во рту
И тут мы встали под загрузку в Улан-Баторском порту («Афанасий Никитин буги») 1997

Когда Достоевский был раненый
И убитый ножом на посту,
МАТРОСЫ его отнесли в лазарет,
Чтоб спасти там его красоту («Достоевский») 2006

«Матрос» - человек плывущий! Это обстоятельство связывает образ матроса с важнейшей гребенщиковской метафорой – метафорой «воды». ( См. ниже главу «Вода в роли Святого Духа»). Матрос – есть некто, плывущий в поисках берега.. человек, ищущий берега или пристани как место покоя.. а что, если... душевного покоя? «Матрос» 1981 года, у которого корабль «потоп» и «клопы завелись в парусах», плыть уже не мог, не было судна. Корабль, паровоз, машина – метафоры средства передвижения, как если бы способа или «метода» жить. Метафора «паровоза» превратилась в символ общественного духовного движения уже в советское время: «наш паровоз вперед летит, в Коммуне остановка».. Паровоз, который «из Калинина в Тверь» - это тоже о методе-способе «жить», своего рода, мировоззрение. Идея «выйти» в другое измерение, нежели то, что общепринято обществом, оказалась здесь выраженной символом «найти дверь».

Но я один знаю, как открыть ДВЕРЬ
Если ты спросишь себя - на хрена мы летим
По пути из Калинина в Тверь («Из Калинина в Тверь»)

В тексте «Хождение за три моря», где, кстати, «все матросы носят юбки», тоже есть образ паровоза..

И вот мы мчимся по пустыне ПОЕЗД блеет и скрипит,
И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-транвестит.

Этот текст с длинным названием («Афанасий Никитин буги или Хождение за три моря-2. Мы съехали с McDugal в середине зимы...») рисует нашему воображению непрерывное перемещение героев по пересеченной местности, все детали которой, явно нарушая линейность времени и пространства, являются аллюзиями на духовный поиск. Некоторые из этих аллюзий весьма недвусмыслены: Мекка, Кастанеда, Дацан, шаман...

Уже в 1983 году «матрос» плыл «в надзвездной тишине», а «небо», как известно, место богов.. Образ «матроса» символизирует духовно ищущего человека...? Так вот же она, разгадка:

И вот плывут НАШИ ДУШИ, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
И вот наши души, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
Летят наши души, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши... («Сутра ледоруба», 2004)

«Мертвые матросы» - все равно как «мертвые души»! Похоже, матросы мертвы, потому что они не достигли желанного берега или пристани. А что такое эта «пристань» или «причал»?

Так дуй за сыном плотника. Ломись к НАЧАЛУ НАЧАЛ.
Дуй за сыном плотника, жги резину к началу начал.
Когда ты будешь тонуть, ты поймешь, ЗАЧЕМ БЫЛ НУЖЕН ПРИЧАЛ. («Сын Плотника», 1998)

В истории христианства «сыном плотника» был Иисус из Назарета, позднее известный как Иисус Христос (христос – на греческом означает «спаситель», отсюда, кстати, все метафоры с идеей «спасения»). «Начало начал» - эпитет, традиционно относящийся ко времени возникновения христианства. Метафора «причала» в воображении поэта настойчиво ассоциируется с христианским «началом всех начал».

Я учился быть ребенком, я искал себе ПРИЧАЛ,
Я разбил свой лоб в щебенку об НАЧАЛО ВСЕХ НАЧАЛ.
Ох нехило быть духовным - в голове одни кресты,
А по свету мчится поезд, и в вагоне едешь ты. («Великая Железнодорожная Симфония»)

Заметьте близость идей между образом «паровоза» (в тексте «Из Калинина в Тверь»), выражающего «способ жить –ехать», и «поездом», в вагоне которого едет НЕКТО важный для автора (или для авторского "Я"?). В только что прозвучавшем примере, ассоциативно нанизанные следом за «началом всех начал» образы «духовных, у которых в голове одни кресты», не оставляют никаких сомнений в том, что в вагоне мчащегося «по свету» (!) паровоза «едет» кто-то божественный. Образ этот, однако же, здесь не персонифицируется так же, как в тексте «Двигаться дальше».

Рожденные в травах, убитые мечом,
Мы думаем, это важно.
А КТО-ТО смеется, глядя С ТОЙ СТОРОНЫ:
"Да, это МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ!"
Простые слова, их странные связи -
Какой безотказный метод!
И я вижу песни, все время одни и те же:
Хочется сделать шаг.
Иногда это странно,
Иногда ЭТО БОЛЬШЕ ЧЕМ Я;
Едва ли я смогу сказать,
Как это заставляет меня,
Просит меня («Двигаться дальше»)

В тексте «Двигаться дальше» метафора, описывающая что-то такое, что «больше чем я», напрямую соседствует с «мастером иллюзий», смеющимся «с той стороны». Кто этот «мастер-иллюзий»? Так ведь сам Бог! Вот и в тексте «Дарья, Дарья» некий библейский персонаж Лазарь (см. толковый словарь) называет бога «фокусником – клоуном»:

БОГ сказал Лазарю - мне нужен кто-то живой
Господь сказал Лазарю - хэй, проснись и пой!
А Лазарь сказал - Я видел это в гробу
Это не жизнь, это цирк Марабу
А ТЫ у них ФОКУСНИК -КЛОУН, лучше двигай со мной («Дарья, Дарья»)

Очень трудно «ходить по прямой» логики слов в их прямом значении, когда речь идет о голограмном (многомерном), нелинейном, и потому «хрустальном», метафорическом пространстве.

Убедившись в том, что образы «матросов» имеют отношение к духовному поиску, вернемся к «мертвым матросам, которые не спят». Почему же эти «мертвые» (без идеи бога в душе) ищущие, плывущие, тонущие, матросы в некоторых частных случаях НЕ СПЯТ»? «Спать» метафорически означает: пребывать в бессознательном состоянии, что есть аллюзия на восточные религии (см. главу «Спать или не спать – вот в чем вопрос»).

На фоне всех этих «матросов», «обоженный матрос с берегов Ориона» однозначно прочитывается как очередная ирония над современными попытками человека найти свое второе, божественное измерение.

Обожженный матрос с берегов Ориона
Принят сыном полка. («Юрьев День», 1992)

Обоженная (см. паттерн «огня») душа с каких-то несуществующих берегов? Выражение «берега Ориона» вызывает ассоциацию с наиболее распространенной формой использования слова «Орион» в русском языке – «созвездие Ориона». Обоженная в духовных поисках душа небесного происхождения, а значит, душа, близкая к богам, принята «сыном полка»? Последняя метафора есть аллюзия на роман В.Катаева «Сын полка», бывший популярным в детские годы Поэта. Обоженная духовными поисками полубожественная человеческая душа принята воспитанником полкового сборища убийц?

Метафора «матросов» повторяется фрактально и существование паттерна «матросов» трудно оспаривать. А вот как и в чем этот единичный «матросский» фрактал оказывается тождественным большому поэтическому целому ? В маленьком фрактале –образе «матроса», плывущего к поисках причала как начала всех начал, отражается-выражается большая ИДЕЯ всего создаваемого годами метафорического пространства: существование в человеке измерения, которое по отношению к привычному восприятию интеллектом самого себя является, другим берегом, «зазеркальным» и «по-ту-сторонним». Можно сказать, матросы плывут к восприятию в себе этого зазеркального измерения.

В зеркале человек видит то, что он о себе знает. По ту сторону зеркального стекла остается то, что человек о себе не знает, но это «зазеркальное», в буквальном смысле слова, «по-ту-стороннее» измерение в каждом непременно существует. Как у Эшера – распятые рептилии. Совсем недавно об этом втором измерении в человеке, в просторечье называемого «душой», знали только религии. Естественно, что любые попытки современного интеллекта «переоткрыть» в самом себе то измерение, которое тысячелетиями выражалось исключительно в религиозных символах, будут возвращать нас к христианскому символизму.

Бывший советский человек, так же, впрочем, как и постсоветский, об этом своем измерении, исторически приписываемом богам, знал немного. Это обстоятельство может быть первой причиной того, что «город мы живем – это Вавилон». В древнем «до-христианском» Вавилоне процветало язычество. Если наш город – все еще «Вавилон», то и мы с вами, по-прежнему, остаемся язычниками. Однако сказать так – было бы упрощением. О богах можно знать, но вот чуствовать и ощущать их присутствие – нечто более трудно достижимое. Как об этом говорил психолог К.Юнг, души современного человека остаются архаическими и языческими не потому, что современный человек никогда не слышал о боге или не бывал в церкви. Души людей, живущих в двадцатом веке, остаются архаическими и языческими потому, что, перестав «видеть свое» в религиозных образах – символах, душа современного человека остается не разбуженной христианством (C.Jung, The Collected Works, vol.12, p.11-12)

Похожая история была в Вавилоне,
Но на этот раз дело во мне. («Дело за Мной»)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments